а) Лист полковника Андрія Романенка та сотника чигиринського Тимоша (Хмельниченка) до панотця с. Симонова.
„… Притом-же, отче Симоновъский, росказуемо именемъ его м[и]л[ости] пана Киселя, воеводы браславъского, и нашим старшенъством, абыс стал перед нами очевисте о тое, жес рыбакомъ заказалъ не слухати нас и пана воеводы, пана своего; же грозишъ и страшишъ их, абыс не важыли рыбъ ловити на потребу его м[и]л[ости] и нашу, а кажешъ, же будут за тое караны. А так розбачъся, попе, хто старший, чы панъ воевода, чы твое панъки селские, которые тебе не оборонятъ от нас; а твоя речъ церкви гледити, а не забороняти рыбаком, ани на сторожу намъ гамовати; ведаетъ пан воевода счо чынит, и ми тут же з ним сполне росказуемъ. А такъ, отче, мовчы и занимей! Есче притомъ пробачаемъ: если то у другое почуемъ, — и дома седити не будешъ!
У того листу подписы рукъ тыми словы: Андрей Романенъко, полъковъникъ переяславский, рука власная. Тимушъ, сотъникъ чигиринский.
Богдан Хмелницкий, гетъман, з войскомъ его кор[олевское] м[и]л[ости] запорозкимъ. Ознаймуем сим писанемъ нашим, кому-бы о том ведати належало, так старъшинѣ и чернѣ, товариству Войска его кор[олевское] м[и]л[ости] запорозкого, яко тежъ мешъчаномъ и селяном, подданим усим, в воеводстве Киевским знайдуючимся.
Дошла нас вѣдомост, же некоторые своеволние под
