Кобзарь (1840)/Тополя

Матеріал з Вікіджерел
Перейти до навігації Перейти до пошуку
Кобзарь (1840
Тарас Шевченко
Тополя
 Завантажити у Завантажити роботу у форматі PDFЗавантажити роботу у форматі ePubЗавантажити роботу у форматі TXTЗавантажити роботу у форматі MOBI
Цей текст написаний неадаптованим гражданським шрифтом. • Існують інші версії цієї роботи: Тополя
Тополя,




По диброви витеръ вые,
Гуляе по полю,
Край дорогы гне тополю
До самого долу. —
Станъ высокый, лыстъ шырокый
На що зеленіе?

Кругомъ поле, якъ те море
Шыроке, сыніе.
Чумакъ иде, подывытця
Та й голову схылыть,
Чабанъ вранци зъ сопилкою
Сяде на могыли,
Подывытця — сердце ные:
Кругомъ ни былыны: —
Одна, одна, якъ сырота
На чужыни, гыне!

Хто жь выкохавъ тонку, гнучку
Въ степу погыбаты?
Пострывайте — все роскажу.
Слухайте жъ, дивчата!

Полюбыла чорнобрыва
Козака дивчына.
Полюбыла — не спыныла:
Пишовъ — та й загынувъ...
Якъ бы знала, що покыне —
Було бъ не любыла;

Якъ бы знала, що загыне —
Було бъ не пустыла;
Якъ бы знала — не ходыла бъ
Пизно за водою,
Не стояла бъ до пивночи
Зъ мылымъ пидъ вербою;
Якъ бы знала!...

 И то лыхо —
По переду знаты,
Що намъ въ свити зостринетця....
Не знайте, дивчата!
Не пытайте свою долю!...
Само сердце знае
Кого любыть: нехай вьяне,
Покы закопають, —
Бо не довго, чорнобрыви!
Кари очынята,
Биле лычко червоніе —
Недовго, дивчата!
До полудня, та й завьяне,
Бровы полыняють —

Кохайтеся жь, любитеся,
Якъ серденько знае.

Защебече соловейко
Въ лузи на калыни,
Заспивае козаченько,
Ходя по долыни, —
Спива соби, покы выйде
Чорнобрыва зъ хаты —
А винъ іи запытае:
— Чы не была маты? —
Стануть соби, обіймутця —
Спива соловейко:
Послухають, розійдутця,
Обое раденьки....
Нихто того не побачыть,
Нихто не спытае:
— Де ты була, що робыла?
Сама соби знае....
Любылася, кохалася,
А серденько млило —
Воно чуло недоленьку,

А сказать не вмило;
Несказало — осталася,
День и ничь воркуе,
Якъ голубка безъ голуба, —
А никто не чуе....

Не щебече соловейко
Въ лузи надъ водою,
Не спивае чорнобрыва,
Стоя пидъ вербою,
Не спивае, — якъ сырота,
Билымъ свитомъ нудыть:
Безъ мылого батько, маты
Якъ чужіи люды,
Безъ мылого сонце свитыть —
Якъ ворогъ сміетця,
Безъ мылого скризь могыла,....
А серденько бьетця.

Мынувъ и рикъ, минувъ другый —
Козака не мае:
Сохне вона, якъ квиточка;

Нихто не пытае:
— Чого вьянешь, моя доню? — ...
Маты не спытала,
За старого, багатого
Ныщечкомъ еднала.
— Иды доню, каже маты,
Не викъ дивуваты!
Винъ багатый, одынокый —
Будешь пануваты. —
— Не хочу я пануваты,
Не пиду я, мамо!
Рушныкамы, що прыдбала,
Спусты мене въ яму;
Нехай попы заспивають,
А дружкы поплачуть —
Легше мени въ труни лежать,
Якъ іого побачыть. —

Не слухала стара маты,
Робыла що знала —
Все бачыла чорнобрыва,
Сохла и мовчала.

Пишла въ ночи до ворожкы,
Щобъ поворожыты —
Чы довго ій на симъ свити
Безъ мылого жыты?...
— Бабусенько, голубонько,
Серце мое, ненько!
Скажы мени щыру правду —
Де мылый-серденько?
Чы жывъ-здоровъ, чы винъ любыть?
Чы забувъ-покынувъ?
Скажы жъ мени — де мій мылый?
Край свита полыну!
Бабусенько, голубонько!
Скажы, колы знаешь....
Бо выдае мене маты
За старого замижь.
Любыть іого, моя сыза!
Серце не навчыты:
Пишлабъ же я утопылась —
Жаль душу згубыты....
Колы не жывъ чорнобрывый,
Зробы, моя пташко!

Щобъ до дому не вернулась....
Тяжко мени, тяжко!
Тамь старый жде съ старостами...
Скажы жь мою долю. —
— Добре, доню! Спочинь трошки, —
Скажу твою долю...
Сама колысь дивувала —
Тее лыхо знаю;
Мынулося — навчылася:
Людямъ помагаю.
Твою долю, моя доню!
Позаторикъ знала,
Позаторикъ и зиллячка
Для того прыдбала. —
Пишла стара, мовь каламарь.
Достала съ полыци.

— Ось на тоби сіого дива.
Пиды до крыныци,
Покы пивни не спивалы,
Умыйся водою,
трошкы сіого зилля,
Все лыхо загоить.

Выпьешь — бижы, яко мога;
Щобъ тамъ ни крычало,
Не оглянься, покы станешь
Ажъ тамъ, де прощалась.
Одпочынешь; а якъ стане
Мисяць середъ неба
Выпый ще разъ; не прыиде —
Въ третѣ выпыть треба.
За першый разъ, якъ за той рикъ.
Будешь ты такою;
А за другый, середъ степу
Тупне кинь ногою —
Колы жывый козаченько,
То заразъ прыбуде.....
А за третій, моя доню!
Не пытай що буде.....
Та ще, чуешь, не хрестыся —
Бо все пиде въ воду....
Теперь же йды, подывыся
На торишню вроду. —

Взяла зилля, поклонылась,

— Спасыби, бабусю! —
Выйшла зъ хаты — чы йты, чы ни?...
Ни! вже не вернуся! —
Пишла.... Вмылась, напылася,
Побигла, та й стала,
Вдруге, втретѣ, та мовъ сонна
Въ степу заспивала:

«Плавай, плавай, лебедонько!
По сыніому морю —
Росты, росты, тополенько!
Все въ гору, та въ гору,
Росты тонка, та высока,
До самои хмары, —
Спытай Бога, чы диждуся,
Чы не дижду пары?
Росты, росты, подывыся
За сынее море —
По тимъ боци — моя доля,
По симъ боци — горе.
Тамъ десь мылый, чорнобрывый
По полю гуляе,

А я плачу, лита трачу,
Іого выглядаю.
Скажы іому, мое серце!
Що сміютця люды,
Скажы іому, що загыну,
Колы не прыбуде!
Мене маты сама хоче
Въ землю заховаты....
А хто жь їи головоньку
Буде доглядаты?
Хто догляне, роспытае,
На старисть поможе!
Мамо моя!... доле моя!...
Боже мылый, Боже!...

Подывыся, тополенько!
Якъ нема, заплачешь,
До схидъ сонця, ранисинько,
Щобъ нихто не бачывъ...

Росты жъ, серце-тополенько
Все въ гору, та въ гору;

Плавай, плавай, лебедонько!
По сыніому морю.»

Таку писню чорнобрыва
Въ степу заспивала....
Зилля дыва наробыло —
Тополею стала,
Не вернулася до дому,
Не диждала пары —
Тонка, тонка, та высока,
До самои хмары.

По диброви витеръ вые,
Гуляе по полю,
Край дорогы гне тополю,
До самого долу.





Суспільне надбання

Ця робота перебуває у суспільному надбанні у всьому світі.


Цей твір перебуває у суспільному надбанні у всьому світі, тому що він опублікований до 1 січня 1923 року і автор помер щонайменше 100 років тому.